Олег Рой: "Я иду по дорожкам, проторенным моим ангелом-хранителем"

Разговор со звездой

 

Олег Рой: "Я иду по дорожкам, проторенным моим ангелом-хранителем". 10220.jpeg

«Я стараюсь не лукавить на страницах своих произведений. Каждый роман - абсолютный этап моей жизни», - признается писатель Олег Рой. В эксклюзивном интервью «Правда.ру» он рассказал о начале творческого пути, муках творчества, ангелах-хранителях, сенсеях и чудесах в своей жизни, благодаря которым он смог писать в столь разных жанрах - от фэнтези до философских романов.

ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ С МОНОЛОГА В НИКУДА

- Как начинался ваш творческий путь?

- Всё до банальности просто. Пока автор жив - а я не собираюсь дрейфовать в сторону кладбища в обозримом будущем - у него не остается времени на создание легенды о начале пути. Если, конечно, он не занимается этим специально. После смерти автора историки и летописцы начинают придумывать легенды о развитии его творчества. Хотя изначально все, повторюсь, бывает банально и просто.

25 лет назад я написал маленький рассказ о девочке Даше. Поставил героиню в определенные условия, в которые не хотел бы попасть сам, и попытался решить, как она с этим будет бороться. Бороться без любви она не смогла, и я дал ей любовь. Ещё попытался решить очень много каких-то её проблем. Но в итоге, всё свел к тому, что выход из ситуации у Даши был один - суицид.

То есть, подумав обо всём и проанализировав всё, она поняла, что её любовь живет в совершенно иллюзорном мире, мире отражения, куда ей, кроме как с помощью суицида, никак не попасть, хотя она очень сильно хотела остаться в этом мире.

Мы это понимаем - понимают читатели, понимаю я. На тот момент получился такой вот рассказ, такая вот история. Дальше она обрастала определенными событиями, вокруг меня что-то происходило. В итоге появился роман «Зеркало» - «Амальгама счастья», который лег в основу, ну, не карьеры (у писателя, наверное, все-таки не может быть карьеры), хотя многие именно так считают.

Меня тогда занимало одно - попробовать достучаться до самого себя, поговорить с самим собой посредством листка бумаги и ручки. Именно с этого всё и началось. Книга была удачная, хорошо продавалась и тогда, и сейчас, а вот разговор с самим собой получился абсолютно неудачный. Даже не разговор, а монолог в никуда.

Я ВСЕХ УБИЛ!

- Получается довольно грустная история и для девочки, и для вас. Она погибает, а вы хотели разобраться с самим собой, но разговора не получилось.

- Потом, уже после написания романа, можно искать какие-то сложные мотивы, высокие материи, приведшие к написанию романа, но на самом деле на тот период у меня просто были вопросы к самому себе. Мы же говорим о первом романе, о том, с чего всё началось. Каждый роман - это абсолютный этап моей жизни. Сегодня я никогда бы не сел за написание романа «Амальгама счастья», и не было бы у меня никакой Даши.

Почему? Потому что сегодня мое состояние диктует мне другой темп и ритм жизни героев, диктует другую для них жизнь. В моей жизни был очень страшный период, когда я потерял сына, и у меня из-под пера вышли ещё три романа абсолютно суицидального качества. Один из них - «Сценарий собственных ошибок».

Многие критики признали, что это единственный роман на постсоветском пространстве, в котором отсутствует даже намек на хороший финал. Я всех убил! Я изначально вел к тому, что с каждым героем я должен был расстаться. Был период, когда выходили такие романы как «Барселонская галерея», «Мужчина в окне напротив». Ироничное, легкое чтиво. И по написанию легкое.

А сейчас - период, в котором я снова берусь за мистические вещи. Это и «Петля», и «Фантомная боль». Пытаюсь дописать «Старьевщицу», «Человек за шкафом». Это те романы, те истории, которые сейчас меня очень будоражат.

ФИНИШ, К КОТОРОМУ НАДО СТРЕМИТЬСЯ

- Становится понятен секрет популярности ваших романов. Они - не продукт, предназначенный для массового потребления, а отражение вашей реальной жизни, без фальши и приукрашиваний, и это находит отклики в душах ваших читателей.

- Во-первых, всё, что я делаю - я делаю для того, чтобы мне было хорошо, в той или иной форме. Внутренний успех - финиш, к которому нужно стремиться. А бегать можно на разные дистанции.

Во-вторых, самое главное - я стараюсь не лукавить на страницах своих произведений. Я этого не хочу, не буду и не делаю. У меня огромное количество критиков. Представляете, когда в месяц продается до ста тысяч твоих книг. Не все сто тысяч в диком восторге от моих произведений. Есть люди, которые привыкли к другой литературе. Я открыт для этих людей посредством интернета. У меня есть сайт и гостевые книги, блоги и огромная страничка в контакте - одних только сообщений порядка двухсот тысяч в месяц.

Среди которых 80 % - то, что читать приятно, 10% - неприятно, и ещё 10% - сложно, из серии «я тебя ненавижу, таких как ты нужно расстреливать, да я бы тебя растерзал». Но интернет есть интернет. Кому-то мое творчество нравится, кому-то нет. Кому-то нужно больше фантастики и мистики, чтобы после прочтения книги сказать - «... это фантастический мир» и всё.

Но когда я пишу про реальный мир, а «Сценарий собственных ошибок» абсолютно реальная вещь, и когда я всех убиваю, я несу за это ответственность. Слава Богу, что у нас писателей в тюрьму не сажают за то, чем мы на страницах своих книг занимаемся. На тот момент у меня не хватало инструментария, чтобы по-другому высказать всю ту боль, которую я испытывал к людям, которые предали своего друга Сашку. И каждый за своё предательство понес ответственность.

Мне нужно было их наказать. При всём при том, что читатель понимает, что самого Сашки уже одиннадцать лет как нет. У меня, кстати, очень многое связано с цифрой 11. И в романах я очень много использовал цифру 1,1 и в браке я был два раза по 11 лет, и сегодня, между прочим, 11 ноября. Нужно загадывать желание - 11.11.11 Сегодня снег пошел...

МНЕ ВЕЗЕТ НА ЛЮДЕЙ, КОТОРЫХ Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ

- Ваши книги очень разные, Значит, они соответствуют совершенно разным периодам Вашей жизни. А обратная связь есть? Ваше творчество изменяет вас?

- Всегда. Каждый день, каждый раз. Хотя не всегда именно «влияет», «изменяет». Меняет время, люди. Творчество, скорее, корежит и ломает - либо сдаешься ему на откуп, либо пытаешься взять над ним верх. Переживаешь 5-8 жизней своих героев. Создаешь их, творишь их мир. Даешь и забираешь. А потом начинаешь сопереживать и жалеть, как создатель. Мы ведь в ответе не только за тех, кого приручили...

- Вам тяжело было издать вашу первую книгу?

- Я всегда говорил, что судьба дает шанс порой. Я даже представить себе не мог, что в слове «порой» есть слово рой. Это уже потом мы разложили это слово на составляющие и нашли там слово «рой». Судьба дает шанс, рой. У меня была сумасшедшая история с первым романом, которая дает мне право верить в чудеса. Вот этот снег сегодня, эта мистическая атмосфера...

У меня был очень хороший приятель, который руководил берлинским книжным торговым домом. Я написал роман, сделал в электронном виде рукопись и поехал к нему. Я приехал к нему, секретарь сказал, что он сильно торопится, уезжает, и у вас есть только 2 минуты. Я зашел к Александру, говорю ему: «Саня, пока ты собираешься, я тебе быстро расскажу, что я написал... А он мне - Олег, сейчас все пишут (а это было 25 лет назад), у меня даже дворник, как только узнал, что я издаю, начал бумажки таскать. И садовник туда же. Все тащат.

В любом случае я сейчас уезжаю с женой на Бали. Меня не будет целый месяц. Мне нужно будет в процессе два романа прочитать. И он показывает на стопку из таких же скоросшивателей, как и у меня. Приеду, встретимся, поговорим. Я говорю ему - я свой роман на стол к тебе положу, ок? Прочтешь - прочтешь, не прочтешь - так тому и быть. Потом я узнал, что он, поднимая портфель, опрокинул кучу бумаг - два дежурных романа, и мой. Мой оказался сверху.

Через неделю позвонил с пляжа: «Олег, я прочитал твою «Дашу». Это судьба. Я так разозлился, что взял твой роман вместо дежурного. Но когда начал читать, сразу понял - я тебя издаю». Всё.

Так что я не обивал пороги, не уговаривал, просто мне повезло с другом. И потом везло. В России повезло - на главного редактора. Ей, как женщине, как читателю, нравится Олег Рой. Она не спрашивает: «Когда ты допишешь?». Она говорит: «Олеж, когда ты допишешь?». Это совершенно по-другому. Мне повезло с Анной Нейман. Она человек который занимается всей раскруткой, обложками. Ей тоже нравятся мои книги.

Я посылаю рукописи сразу Оле Аминовой и сразу Анне Нейман. Я попал сразу к людям, которые любят не меня, Олега Роя, а мои произведения. Мне везет на людей, которых я никогда не видел и которые знают, кому нужны мои книги. Они читают их и находят выход из дома без выхода.

Я ИДУ ПО ДОРОЖКАМ, ПРОТОРЕННЫМ МОИМ АНГЕЛОМ-ХРАНИТЕЛЕМ

- Есть легенда о том, что в нашем мире все желания исполняются, но не те, которые мы придумали для себя, а те, что всплывают из самой глубины нашей души. Даже если мы не понимаем наших желаний, мы притягиваем к себе определенных людей, определенные обстоятельства... Вы верите в это?

- Да, так всегда происходит. Ровно минуту назад я сказал, что снег прекратится, и вот его нет. В своё время я расстался с очень близким товарищем, который предложил мне загадать мир во всем мире, видя, как исполняются мои желания. Не работает. Это не желание, это потребность в комфорте.

Я верю в судьбу, и пишу об этом. Книга моей судьбы уже написана, и я иду по дорожкам, проторенным моим ангелом-хранителем, по сугробам, грязи, красивым трассам, шикарному паркету. Иду, понимая, что одно мне нравится, другое - нет. А он говорит: «Нравится - не нравится... Что я могу поделать? Тебе нужно это пройти, дальше тебя будет ждать совершенно другое». Я сейчас пишу об этом в романе «Фантомная боль».

- Ваше участие в работе благотворительного фонда «Линия жизни» тоже, наверно, влияние ангела?

- Сегодня вечером меня ждет один клуб. Вообще, клубная жизнь для меня - табу, никогда не ходил по клубам. Но сегодня благотворительный фонд «Линия жизни», в котором я состою уже 5 лет и за время существования которого спасено уже 3500 жизней маленьких детишек, проводит благотворительную вечеринку.. Каждый год мы собираемся все вместе, чтобы подвести итоги - сказать друг другу, что мы сделали и к чему нам стоит стремиться.

У каждого из нас есть свои эвересты. Те, кто вечно флегматичен, в чьей душе бескрайняя пустыня Гоби, мне кажется, они больны, и находятся в комнатах с белыми стенами с завязанными за спиной руками. У нормальных людей, эмоциональных, плодотворных, творческих, у них есть свои эвересты постоянно. Покорение вершин необходимо, это приводит к большой любви, написанию романа, к собственной карьере, к детям, к разному...

Я понимаю, для чего мне нужен тот или иной эверест. Я знаю, что я хотел бы преодолеть. Бывают, конечно, ложные восхождения. Например, актерская профессия. В кино я сошел с дистанции ещё до вершины. Я сыграл доктора в фильме «В лесах и на горах». Актерство, лицедейство - не мое, мне не понравилось. Время отняло, дало больше негативных эмоций.

Недавно я общался с Гошей Куценко. Он гениальный актер, он повернут на этом. В хорошем смысле повернут. Так вот, если Гошу перевести сегодня в разряд писателей, он откажется. Потому что он повернут именно на актерстве.

ВСЕХ ДИЛЕТАНТОВ НАДО ВЗЯТЬ И УВОЛИТЬ

- Но ведь повенутым можно быть не обязательно на чем-то одном?

- Нет, только на одном - своём. Тогда сможешь стать машковым, куценко, безруковым, михалковым, как бы я его не не любил. Но когда ты вдруг начинаешь хотеть быть и режиссером, и актером, и продюсером, и сценарии пишешь, тогда ты бондарчук. Тогда всё. При этом я хорошо отношусь к Бондарчуку. Он харизматичный, ассоциируется у меня с отбойным молотком. Пробивает всё, что ему нужно, использует все мыслимые и немыслимые возможности, но это не имеет ничего общего с творчеством. Хотя, наверное, и это нужно.

Лучше локально работать в том, что у тебя получается лучше всего. Мне кажется, невозможно и неправильно, когда ты пытаешься быть одновременно всеми. Нужно понять это и чем-то пожертвовать, отдать профессионалам. Я сейчас про Никиту Михалкова говорю. Он - гениальный режиссер, потрясающий менеджер. Но очень плохой актер.

Менеджер и режиссер. Надо было на этом остановиться, и снимал бы до сох пор уникальнейшие фильмы, как Станислав Говорухин. Есть распиаренные личности, они никто, и звать их никак. Их так много! Но они так и останутся никем. А есть яркие личности, которые изначально знают, зачем они пришли, и что их ждет дальше.

- Получается, что талантливых людей используют не по назначению, и эти люди порой не в состоянии доже понять, в чем они сильны, а в чем нет?

- У Михалкова амбиций хватило бы на министра культуры. И уже хватает. Дайте им. Они действительно сделают правильные вещи. Только перед этим возьмите с них расписку, что он не будет больше снимать, играть, продюсировать. И он реально сделает добрые дела для нашей культуры. Только отберите у него возможность распыления.

К сожалению, система не может дать талантливому человеку то, к чему у него есть потенция и то, что он точно потянет. Не надо искать никого. Всех дилетантов нужно взять и уволить. Вот мы видим Большой театр. Если бы им занимался Михалков, всё было бы с театром хорошо. А сейчас это, простите, пятизвездочный турецкий отель: очень много поддельного золота и лепнины из пластмассы. Большого театра больше нет, при этом потрачены колоссальные деньги.

СЕНСЕИ, БРАМИНЫ, УЧИТЕЛЯ...

-Знакомо ли вам то состояние, которое называют творческими муками?

- Муки творчества это, тьфу тьфу, не про меня. С ними я не знаком. Пишу сразу и при минимуме правок. Редактор меня тоже практически не правит. Мне очень нравится писать.. Эти миры, которые я легко воплощаю на бумаге, изначально были со мной, всю жизнь. Это собрание моих мечт.

Творчество развивает. Деятельность развивает. Общение с более развитыми людьми развивает. Окружайте себя единомышленниками, лучшими, чем вы, более опытными, способными. Они будут поднимать вас наверх. Во всех странах, кроме нашей, существуют сенсеи, брамины, учителя. Те, кто действительно занимаются вашим духовным ростом. У нас любят говорить: «Зачем мне это? Я и так семи пядей во лбу». Люди не хотят развиваться по-настоящему. Как говорил один из великих, если собираешься переехать, нужно выбрать квартиру, собрать вещи и действительно переехать. Вместо того чтобы лениться, болтать и махать руками.

- Все ли ваши книги одинаково интересуют публику?

- Изначально романы - это разговор с самим собой. С романами иногда попадаешь в общественное мнение, иногда нет.

- Как вы можете охарактеризовать ваше творчество?

-Это некая благотворная сублимация.

- Как на ваш взгляд стоит жить?

- Так, как ты хочешь - и во всех смыслах. От духовного до экономического. Если ты, конечно, не маньяк и не бандит. Я так живу. Жизнь организована во всех смыслах. Единственное, что в некоторой степени отвлекает, - мобильный телефон. Трещит без остановки.

- Известность пришла к вам за рубежом. Что заставило вас вернуться?

-Тяжелый развод. Бывшая жена - умничка. На столько умная женщина, что наши дети даже не замечают нашего развода. Не ощущают его. И, тем не менее, не хотел жить в городе, в котором всё напоминало мне о былом счастье. Но если завтра возникнет Лондон, значит, будет Лондон.

- Ваши семейные коллизии нашли отражение в творчестве?

- Как я уже говорил, моё творчество - срез определенного этапа жизни. Что-то из жизни переживается и попадает на бумагу в совершенно ином качестве. Творчество очень сильно касается моей семьи, но в другом аспекте. Всё что я делаю, пишу - я делаю ради детей. Дети - моя мотивация. Через моё творчество дети приобщаются к моим идеалам. Они прочитают и, либо переймут определенные черты у героев, либо нет, но так или иначе с ними познакомятся. Дети так же видят меня через мои произведения, понимают меня, что я люблю и ценю. Видят мои идеалы и путь их достижения. Родители - самый лучший личный пример для детей. Самое большое достижение родителей - их дети...

- И, напоследок, наверное, самый наивный вопрос. Кого из писателей цените вы, в широком смысле?

- Я не ценю, я помню. Помню Чехова, Достоевского, Карамзина, Толстого. Если говорить, что я не могу жить без них, это будет неправдой. Писали они неплохо, возведены в ранг классиков. Хотя когда они писали свои произведения, классиками не считались. Из-за того, что их считают классикой, в них начинают искать скрытые смыслы. Если Путин с Жаком Шираком в обнимку, сходя с трапа самолета, скажут дружно, что Олег Рой - супер, я тоже стану классиком. И критики найдут всё, что нужно, все скрытые смыслы.

Лично я не могу жить без Булгакова, Довлатова, Пелевина, Быкова, Акунина, Прилепина... У меня всё немного сдвинуто, в неправильную сторону...

Беседовал Дмитрий Риш

Код для вставки в блог